— …А это вы всё в интернет? А может гусей моих тоже туда?
Я оглядываюсь: на лавочке перед дверью сидит с хворостиной классический деревенский такой дед, в мешковатых синих штанах и клетчатом бесформенном пиджаке. Глаза с хитринкой и кепка на затылке. Гусей никаких не видно.
— А где ж гуси-то? — не пойму.
— Да попрятались, я даже не знаю…
— Так а как же я их в интернет тогда? — смеюсь.
— Да не знаю, может у вас есть этот… ну как… вертолет такой… тут приезжали, снимали у нас-то.
— Коптер? Нет к сожалению… Да и запрещено же сейчас. А как, куда они? — Меня почему-то беспокоит пропажа гусей этого, еще полминуты назад незнакомого человека. — Просто гуляли и пропали? Они что вообще сами гуляют, за ними не надо следить?
— Ну да, я дома постоянно. Да у меня собака их караулит если чо.
— А что она?
Дед вдруг неожиданно зычно так свистит резко, что с дерева, как с горки, разлётом вниз срываются три вороны, но этим эффект и ограничивается. Да ещё у меня в ушах ещё звенит несколько секунд. Собака, если и слышит, тоже никак себя не проявляет.
Дед разводит руками, показывая, что мол, вот и всё.
— А это они первый раз так они исчезли? — интересуюсь?
— …Ну вот… чтоб вот надолго так… первый. — Нехотя признаётся он. — Так я их позову обычно, и они прилетают.
— А как вы их зовёте? Вы им имена придумываете? У гусей вообще бывают имена?
— Да как? Их пятнадцать человек! Они уже подросли, я их даже не различаю особо. Они подросли, перелетают вдоль туда вот, а там ещё пять гусей. Да ещё в последнем доме четыре. Я даже думал, как-нибудь их подкрасить, чтоб отличать, а то придут все, а где какие не поймешь!
Несколько минут молчим. Я из интереса (и лени, чего уж там: всё же пятый день поездки) высматриваю по зарослям длинного пруда вдоль улицы, хоть какое-то шевеление, но нет, всё тихо, кроме ветра ничто не тревожит камыши.
— …Это кстати не пруд, — будто читая мои мысли, нарушает тишину дед, — это старица. Старое русло реки. Теперь тут как-бы затон такой, а река дальше там… — Он как-то беспомощно бросает недоговоренную фразу, но в следующую секунду становится понятно, ради чего: — А ты откуда вообще?
— Из Подмосковье, — размыто формулирую я, поскольку Лобню мою чаще всего никто не знает.
(В этот раз сюрприза и правда не случается, хотя за день до этого вышло совершенно иначе: молодой парень, сотрудник гостиницы в пензенской Каменке, взяв паспорт, удивлено переспросил: «А вы из Лобни?», словно я живьем с Луны, как минимум. «Да, а что?» — говорю. А он: «Просто я тоже. На лето поработать устроился»…)
— …А что у вас в Подмосковье, — прерывает мои воспоминания мой собеседник, — говорят про вот эту всю ситуацию?
— Ситуацию? — Не соображу я сперва. — А! Ситуацию! — До меня доходит, о чем он спрашивает, но как отвечать всё равно непонятно. — Меня… — язык мой начинает выкручиваться раньше, чем включаются мозги: — меня, знаете, что «радует»? Как мы дружно все научились обходиться вот этими «ситуация»…
— Ну а так… — дед вдруг выглядит даже сконфуженным, — не знаешь, как с вами разговаривать-то… скажешь чё не то…
— Так а что не то? — хочется ему помочь, — Что у меня говорить могут? На работе у меня две кошки, их только еда интересует. А так, что, у меня телевизор что ли другой?
— Ну с этими-то всё понятно, они у меня тоже целый день горлопанят… Я вперед под телек им клеёнку подстелил.
Он вдруг так по детски виновато улыбается, а я как видно что-то не расслышал, не пойму, переспрашиваю:
— Клеёнку? Почему?
— Ну чтоб слюной не забрызгали!
— Эти могут!
Отсмеявшись, через несколько секунд решаюсь спросить и я:
— А у вас что говорят?
— А меня кто? — зеркалит он мой размытый ответ. — У нас стариков все разговоры, что пенсию на день задерживают, да вот, гуси пропали куда-то мои, всё я не пойму… Гуси-мои-гуси… А телевизор у всех один.
_________
А на фотографиях — пензенские резные подзоры и кронштейны: здесь их как-то по особенному много.
