С этими…

…По дороге из Белгородской области в Курскую волей-неволей замечаешь, как растёт к северу число бревенчатых домов: всё же южные степи совсем не способствуют деревянному зодчеству. Заезжаю в Фате́ж в общем не из-за того, что надеюсь здесь отыскать наличники, а лишь потому, что записал его в планы лет пять назад: как бы пообещал сам себе, а теперь отрабатываю. Городок плоский, улица Тихая, Мирная, Колодезная, Луговая… Нигде ничего интересного для меня… Однако вдруг на улице Никитской сердце ёкает, а дыхание перехватывает от неожиданности. Глушу мотор, прищёлкиваю камеры и выбегаю к украшенному резьбой дому, не веря своим глазам.

И правильно: резьбы по дереву здесь тоже почти нет: лишь немного на наличниках, и столько же на крыльце. Основной же орнамент весь из металла!

От ворот дома напротив, с удивлением смотрит на серию спортивных упражнений, традиционно исполняемых мной перед всяким резным домом, пожилая дама.

— Это вы чего это? — недоверчиво косится она на камеры, подойдя.

— Какой у вас тут дом невероятный! — эмоционирую я. — Сколько ему лет?
— 60 лет ему, или даже больше…

Женщина смотрит с подозрением, но я предпочитаю этого не замечать: в конце концов кто ж ещё, как не соседка, знает всё!

— А кто там живёт? — спрашиваю.
— Ну они уже поу́мерли… — делает она красивый, но непонятный круговой жест кистью, начиная рассказывать. —  Дочка, сын, в Фатеже́ тут живут. — А чего вы заинтересовались? — вдруг снова берёт в ней верх подозрительность.

Я улыбаюсь так широко, как только могу, тем более, что ни визиток, ни открыток, рассказывающих о музее наличников с собой уже нет: всё закончилось по дороге.

— Ну, я ехал мимо, смотрю дом такой стоит!

Но её на мякине похоже не проведешь:

— А откуда едете?
— Из Белгородской! И в Москву.
— А что в Белгородской?

— Командировка была.
— Так там дождь же передавали?
Первую секунду я не понимаю, о чём она, но проследив её взгляд, соображаю, что смотрит она на мою довольно чистую машину (сохранившую, надо сказать, чистоту после мойки ещё в Смоленске, то есть километров с тысячу назад,  не иначе как чудом).
— Обманули, как всегда! — отмахиваюсь я. — А как звали, резчика который делал это всё?

Теперь её черёд смотреть на меня не понимая смену темы разговора, но я показываю на дом и взгляд её, мне кажется, теплеет:
— Ой… не… не помню уже этсамое… фамилии ихние… Ну жили они… бабушка наверное умерла восемьдесят три года, а дочь… дочь, где-то за городом живёт… Так что это…

— А который резал… Это же мужчина наверное резал?

— Ну это да! — кивает она важно.

— Он умер тоже?
— Давно! Давно он умер!
— А вы его не знали?
— Я его знала. Я его знала. — Она отвечает медленно, растягивая слова и от этого очень заметен контраст между её первыми, цепкими фразами, и этими, произнесёнными почти нараспев. — Я знала его. Но я не помню уже… Уже не помню. Мы практически когда переехали сюда и с этого… Он наверное года четыре или пять… он достроил всё это и умер. Прям на ходу. На ходу…

— В смысле, как «на ходу»? — не соображу я.

— Ну это… В огород пошёл и скончался. Наверное сердце. А потом бабушка… Наверное года через три так, четыре, тоже умерла тоже… с этими…

Женщина замолкает, разглядывая вместе со мною удивительный дом. Я вспоминаю, что не спросил важного:

— А этот человек, который вырезал, он резчиком где-нибудь работал, не знаете?
— Ну он обыкновенный был, работал этим… кем он работал?  — она спрашивает сама себя и смотрит куда-то, замерев, — мастером по этим делам… — заканчивает наконец она, взглядом показывая на дом.

— Жестянщиком что ли? — предполагаю я.

— Ну да, с этими… Это вот ему захотелось. Где-то он, то ли смотрел, то ли ещё что-то такое… Смотрел вот, сам эти и сам делал…

— А по работе он тоже «по металлу» работал?
— Нет, он был этим… сторожем, ну и людям помогал тоже, дочке тоже, помогал с этого… — непонятно поясняет она. — У него сын еще жив, и дочь с сыном живы, с этими…

Тут вдруг снова возвращается госпожа-подозрительность:
— А вы что, первый год увидели?
— Да не то слово, — машу я руками, — я вообще первый раз увидел!

— А вы давно здесь? — словно и не было предыдущего разговора, продолжает выспрашивать она.
— Нет, я вообще мимо еду, из Белгорода в Москву, просто проехал, крутанулся через город, ну и заметил! — снова рассказываю, стараясь добавить достоверности.

И, видимо, успешно, потому что в этот раз её осторожность пропадает так же неожиданно, как появилась:

— Ну это они давно не красили, не это… Вот… Ну вот… Давно уже… Лет двадцать это точно… — рассказывает она спокойно. А сейчас вот не живут они в нём. Уже это… купили. Хозяева́. Хозяева́ купили. Купили, всё оставили как есть, даже замок на крыльце вон висит.

— А, то есть наследники его продали, а другие люди купили? — пытаюсь прорваться я через её «пояснения».

— Да. Ну вот… как говорится… Окна вот, оправа всё новая, это уже современная, всё с этими… А так конечно красиво… Я вот не знаю, девчата будут красить или что-то я не знаю… Они купили этот дом, года два наверное здесь. Они два или три примерно. Они наши тоже фате́жские. Муж где-то работает, машины вот ремонтирует. А с этого… жена где-то работает в магазине с этими…

— А они ценители такой резьбы? Или почему они этот дом выбрали, не знаете?
— Ну это я не знаю… Я не знаю… Ну, одним словом, эти уже давным давно сами хозяева́ поумерли, никого нету, но сын и дочь не так заинтересованы. Это он непокрашеный, это уже… тут наверное лет двадцать уже как не красили… Ну важно то, что всё у него тут вырезанное, всё красиво, всё это с этими…  Можете сфотографировать, или уже сфотографировали?

И вдруг, безо всякой паузы, добавляет, пристально глядя на меня:
— А это у вас какой регион-номер?

— Регион? — соображаю я, и через секунду уже смеюсь, сообразив, что она снова «сама Подозрительность», — Так Подмосковье же! 50, 150 и 750 — это всё Подмосковье.
— А как вы интересно через Фатеж поехали? — не унимается она, — И главное не по центральной, по Ленина…


Но я-то уже знаю подход!
— А я вот как раз хотел спросить, есть ли в Фатеже́ ещё красивые такие дома?

— Нет. — запросто переключается она. — Один он такой. Его фотографировали-фотографировали! Где-то в газету был он. Давно его…

— А по какому поводу в газету? — переспрашиваю.
— Фате́жскую. Ну фотографировали, что вот красивый вот… Ну и приезжали же, давали премию… Ну и деньги или там что-то такое… За то, что он делал красиво. Он сам это вот всё делал. У него сын, дочь… и это самое… Они оба живы, а это уже новые хозяева́…
— А сыну и дочери лет по сколько сейчас? — неожиданно для себя спрашиваю я.

Я почему-то решил, что им по сорок, и ответ соседки удивляет:

— Ну семьдесят есть… Так примерно… Мне семьдесят пять, ну им также… они живы.. Улицы не знаю где они живут. А эта красота осталася… Красиво конечно. Это всё делал это всё он руками.

— Так — прикидываю я в уме возраст резчика, — он ветеран войны наверное был?

— Да не, он был рабочим… И вот он интересовался, захотел вот это сделать и это… Таких домов я ещё не видела больше, так что это… с этими…
— А почему, кстати, он из металла сделал, не знаете? Обычно ж из дерева дома украшают!

— Ну он… металл… конечно знаю! Потому что это вечно… Это-то вечно. А домик… домик маленький… Кухня, вот эта комната у них… потом там-то спаленка вот эта, одна комнатка там… Новые хозяева́ провели отопление местное… так что просто вот… Потому что это вечно же… Так что… такая красота у нас ещё есть…

— Как же его звали-то, вы не вспомнили?
— Василий Петрович! А фамилию не помню… Это вот уже сколько лет такая красота… Он сам по себе делал… Они жили вдвоём, дочь и сын… Вот четверо они жили, потом дочка вышла замуж, а сына года три или года четыре как он продал этот дом… Ну молодцы вы, что заинтересовались… такую красоту можно сфотографировать… красивый он ага, со всеми этими, да… с этими…

#ВПоискахНаличников  #Фатеж #КурскаяОбласть #ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники 

Бабочки

…—Здравствуйте! Вы не возражаете, наличники у вас сфотографирую?


Мужчина, хлопотавший до этого около машины, смотрит на меня с удивлением.

— Пожалуйста…

— Очень красивые! — улыбаюсь я, стараясь объяснить своё поведение. И уже поднимая камеру, добавляю: — Это исторический дом наверное?

Ответа я общем не жду, но мужчина смотрит приветливо:

— Шестьдесят лет ему всего.

— Шестьдесят лет? — не могу поверить я. — Послевоенный?

Он кивает. Я, улыбаясь, смотрю на дом совсем по другому: «Ещё секунду назад казалось, что дом дореволюционный, а тут… Надо же!» — размышления прерывает голос хозяина, который, тоже улыбаясь моему интересу, поясняет:

— Я специально его… Время трачу. Скоблю-чищу-крашу… Не хочу ни сайдингом погрывать, ничем. На всю улицу уже нет бревенчатых, я последний…

— Да? — снова не верю я ушам своим. — Он ещё и последний?!

— Да, — разводит руками мужчина. — Ну есть конечно там в стороне, но по центральной я посмотрел…

— Вот это да…

Я подхожу ближе и замечаю совершенно удивительное — на поверхности брёвен, на наличниках, на подзоре крыши — везде сидят бабочки! Моё приближение спугнуло большинство из них, но даже и теперь, когда я ошарашенно поднимаю камеру, их всё равно не меньше десятка.

— Да это чего-то нашествие… — со смешком пожимает плечами хозяин дома, но вдруг меняет тему, — А вы вообще этим занимаетесь?

— Да, — аккуратно киваю я, стараясь не спугнуть бабочек. — Это как раз для виртуального музея наличников — показываю на камеру, и протягиваю ему карточку, которых, как раз на этот случай, полны карманы.

Мужчина берёт открытку, разглядывает картинки на ней и, несколько задумчиво произносит:

— А у меня супруга в художественном направлении фотографирует… Изучает… Тоже ходит наличники фотографирует!

— Ого, — смеюсь, — так мы коллеги!

— Да, да. — кивает он. — А вы на фестиваль?

— Ага, — подтверждаю я, — приехал на один день, лекцию прочесть как раз про наличники.

В этот момент одна из бабочек садится ему на макушку, но не удерживается и пересаживается на плечо, однако стоит мне дёрнуться к камере, как, спорхнув, она исчезает в листве, словно и не было тут никого.

Мужчина сначала непонимающе смотрит на мои резкие манёвры с камерой, но успевает заметить мелькнувшую прямо перед его глазами тень и лоб его разглаживается:

— В прошлом году другие, серые были. А в этом году смотрю — чёрные гусеницы ползают везде.

— Так это что же, — чувствую я в себе рождение лепи́доптеролога, — если чёрные гусеницы, то будут коричневые бабочки?
— Да-да-да, — с видом человека, подтверждающего очевидное, отвечает хозяин.

Я подхожу чуть ближе, чтобы заснять сразу четырёх бабочек на наличнике, восторженно оборачиваюсь к своему собеседнику, но он, оглядывая дом критически, только лишь добавляет:

— Вот до палисадника никак руки не дойдут… А дом строили — мне год был. Наличники старенькие, я их стараюсь поддержать, ну хоть как-то…

И снова уходит к машине.


PS Друзья, вместе Gluhoman-go.ru мы организуем поездку в Шую, Южу и Палех 1-2 декабря. В программе лаковая миниатюра, удивительный художник Яр Пикулев и, конечно же, наличники-наличники-наличники!!! Такого разнообразия насмотримся, что я аж сам подпрыгиваю предвкушая. Одна только проблема, осталось места то ли два, то ли три. Но может это как раз ваши? Заходите! И поехали!)


#ВПоискахНаличников  #Ворсма #НижегородскаяОбласть #ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники

План на день: 1) сделать невозможное


План на сегодня такой:

1) Сделать невозможное;

2) Обед;

3) Сделать ещё немного невозможного.

Как вам?

Сегодня последний день сбора средств на печать календаря с наличниками. Уже в 23:59 сайт Планеты перестанет принимать заказы и если вы ещё не забронировали свои пару экземпляров, то поспешите: теперь самое время!


Злые языки утверждают, что рекорд (до которого в полночь было 375 тысяч ещё) мы не никак побьем и никаких нам наклеек в подарок не будет.

Что ж посмотрим, глядя на второй пункт плана я верю, что возможно всё! ;)

А вы верите, или сомневаетесь?)

Ссылку чуть не забыл!: https://planeta.ru/campaigns/nalichniki2019


#ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники #календарь

Деревянная ложка

…— А чё, слышь, наличники у тя в Москве почём ценются.

Мужик этот — невысокий такой, худой, краснолицый, в возрасте. Одет в традиционный русский мужской костюм: снизу зелёные камуфлированные штаны с карманами, сверху что-то бесформенное, цвета, который иначе как «немаркий» не назвать. Он окликнул меня минуту назад вопросом, зачем я лезу к нему «в ограду», а на объяснения о цели моего приезда, как раз и стал уточнять детали.

— Ну так… — размыто отвечаю, — не знаю… Не особо вроде видел, чтоб продавали…

Я кривлю душой конечно: просто не хочу отвечать напрямую. Скажу, что не ценятся, — так человек, может, снимет их, выкинет. А скажу, что ценятся, — мало ли — может он их пойдёт воровать с чужих домов на продажу…

Теперь же, видя мою нерешительность и расплывчатую оценку наличников он всё это трактует как их исключительно низкую ценность:
— Понятно, — язвительно тянет он, — пусть пока повисят значиться, пока не помру! Цена только больше будет. Им же сто лет!

И опустив глаза начинает удаляться от меня вдоль забора, бормоча: «Утюг тогда продам. А потом машинку…»

Затем он вдруг останавливается в нерешительности, словно вспомнив про меня, поднимает глаза:

— Слышь, ты эта, пацан… Как тебя? Тебе утюг не надо? Старинный! Советский!

— Нет, — улыбаюсь, — спасибо! Утюги это не по моей части… Если б он только деревянный был!
— Ложка деревянная есть. Нужна? — тут же находится он. — Старинная!
— С резьбой? — в надежде переспрашиваю я.

— С **ём! — зло передразнивает меня мужик. — Обычная ложка. Варенье мешать. Чтоб эта… Не гремела. Ну такая… Ну длинная ложка короче. С верёвкой вот тут.

— Нет, спасибо. — вздыхаю я закрывая диалог, разворачиваюсь и собираюсь идти дальше.

Но мужик вдруг окликает меня и подходит ближе к ограде.

— Ты эта, пацан… Постой.. Да постой ты! Ты извини. Я… про ложку-то… Ты обиделся что ль? Да ты чего… Если чего извини. Жена у меня померла. А хоронить не на чего. Жена померла, я продаю вот чего могу. Ты извини, слышь, ладно? Деньги просто очень нужны…

… 

PS Календарь с наличниками — до 31 октября доступен по ссылке https://planeta.ru/campaigns/nalichniki2019!

#НиДняБезСтрочки #ВПоискахНаличников  #Тейково #ИвановскаяОбласть #ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники

Календарь 2019


…Эта идея появилась летом 2016-го года, когда я подбирал по цвету наличники для календаря на 2017-й…



Если помните, тогда на каждой странице календаря были наличники одного цвета: в январе — синие на тёмно-коричневом, в феврале — бело-голубые на голубом… Помню, как я реально прыгал от радости, когда фиолетовых наличников нашлось именно 15 — ровно столько, сколько надо было на одну страницу. Два из них были с одного дома во Владимире, но они были разными и их хватило! Я был на седьмом небе от счастья. На выбор наличников для одной странички уходило три дня и это казалось ужасной тратой времени, тем более, что некоторые сочетания так в календарь и не попали… Собственно тогда я и заметил, что что на самом деле окошки немного отличаются между собой, но попробовав расставить их по возрастанию насыщенности или яркости, понял, что ничего не выходит: мне попросту не хватает картинок.




Оставил тогда себе зарубку на память, что мол когда-нибудь потом попробую. И всё. Если честно, просто не поверил сам себе, что это вообще реально так подобрать. Снято к тому моменту было сильно меньше чем теперь — городов 150-180 наверное и наличников разных тысяч десять или около того. Кажется, что много, но сложить даже самый простой градиент не вышло. Да и чего греха таить: слишком невероятным мне тогда казалась подобрать окна так, чтоб один оттенок плавно переходил в другой.

Тогда же стало понятно, что если продолжать подбирать по прежнему принципу, то в календари никогда не попадут некоторые действительно красивые экземпляры: потому что у них, например стена выкрашена в два цвета! Разве таких на целую страницу набрать? Или такие, у которых стена за годы выгорела до какого-то немыслимого оттенка серо-буро-зеленого с отливом… Наличник прекрасен, но второй такой стены днём с огнём не сыщешь.
Поэтому когда готовился календарь на 2018-й, появилась идея вырезать наличники из фона, лишить себя таким образом, обязательства подбирать кроме цвета наличника ещё и цвет стены, а окошки — освободить от тяжести, сделать их невесомыми и расположить их на странице в таком музейном бархатно-безвоздушном пространстве. Самым неожиданном открытием стало то, что большинству из них нужен тёмный фон! На светлом наличники тускнели, бледнели и, в конечном счёте, совершенно терялись… Я день за днём подбирал и перекладывал фоны, подумывал вообще сделать весь календарь чёрным (он давал наиболее выигрышное представление), ночь за ночью пересматривал сотни календарей, которые только мог найти, убеждал себя, что тёмный цвет страниц тоже неплох, но так и не сумел поступить настолько радикально: в итоге цвета страниц были тёмные, но не чёрные…

Я выкладывал прошлогодний календарь и грыз костяшки пальцев, потому что было совершенно непонятно — зайдёт ли. И забыл — просто упустил из виду! — что на страницах календарей люди привыкли делать пометки — дни рождения, даты, дела… Мы же сами так делаем дома! Как вообще такое могло произойти, что я не подумал об этом?! Я клял себя последними словами в недальновидности и пообещал, что следующий будет на белом, чего мне бы это ни стоило.

И вот начало июля 2018-го. С белым цветом определились. Я с опаской пробую подобрать первую градиентную страницу, нахожу референсы — там апельсины по цвету разложены, яйца в коробке от синеватого к коричневому, листочки осенние от красного к зеленому, камушки морские тоже от тёмного к светлому… Пытаюсь выбрать что-то ещё, гадая, получится ли… хватит ли мне цветов, возможно ли это вообще? Пробегаюсь по 18 тысячам окошек, чтобы выбрать одну тысячу белых наличников на красно-коричневом фоне — кажется, что их больше всего — и пытаюсь разложить сначала их все, потом, поняв, что это лишнее, вытаскиваю только самые интересные, резные, стараюсь уложить по цвету их — выходит чуть больше, чем ничего…

День на двадцатый, когда уже пора принимать решение о смене концепции (потому что иначе не успеть к октябрю), часов в пять утра я застаю себя смотрящим мутными глазами на экран в очередной попытке понять, почему «разваливается» собранная картинка… И о чудо: совершенно «чётко» вижу «выпадающие» из нужного мне спектра фотографии! Оказалось, что расфокусированный взгляд подходит для этого как нельзя лучше!

Дело двигается быстрее: я пересматриваю тысячи бело-голубых окошек для февраля заслушивая до дыр «Три белых коня» в исполнении Ларисы Долиной, и перебираю всю осеннюю гамму под “To be by you side” Ника Кейва для октября… я собираю страницу за страницей — теперь на выбор окошек нужных цветов и сборку градиентной картинки уходит всего дней пять… Пока не наступает конец сентября, когда тянуть больше невозможно: пора выкладывать всё на Планету и стартовать…

Последнюю ночь перед запуском традиционно не сплю: записываю видео (у телефона вдруг решает сломаться микрофон, поэтому звук пишу отдельно и накладываю потом), заливаю картинки и шлифую тексты…

Наконец в полдень стартуем! Первым поддерживает проект… мой менеджер Планеты Наталья! Это дорогого стоит — когда человек, которому я конечно же календарь этот подарю одним из первых, поддерживает тебя просто… Потом ответы-ответы-ответы, в инстаграме, вконтакте, фейсбуке, почте и так по кругу. Как заказать, как оплатить, как забрать в Читалке… столько тепла и добра, что впору растаять… день пролетает как один миг и к полуночи — часов за двенадцать уже собрано 100%, а это значит, что календарю быть…

И вот часа в три ночи я лежу наконец на подушке, прокручивая в голове, что уже сделано, что ещё предстоит… и улыбаюсь… Улыбаюсь, вспоминая, как давно всё начиналось, как не верилось, что это возможно… Улыбаюсь теплу полученному от вас, улыбаюсь тому, что наличники в девятый раз разлетятся по всему миру, заражая своей красотой неравнодушных…

Улыбаюсь ещё и тому, что за оставшееся время сбора мне непременно надо успеть сделать ещё одну выборку, собрать один коллаж. Потому что на двенадцать месяцев, одиннадцати страниц, которые я только и успел сверстать к моменту запуска проекта, к сожалению никак не хватит :)


…
PS1Если вам просто нравятся наличники — бронируйте календарь!

Если вам нравятся яркие цвета и вы любите радовать своих друзей необычными подарками — бронируйте календарь скорей! :)


Если вы любите читать мои истории, то… бронируйте новый календарь непременно, ведь деньги, оставшиеся от печати календарей, пойдут именно на новые экспедиции за новыми историями…

PS2 Отдельное и огромное спасибо Belinka— за невидимую, но важную поддержку проекта! Ребята, вы лучшие :)


СССР, песок и крестный ход

…Конец июля, небольшое село: десятка, по-моему, три, домов, может четыре. Дорога сюда только грунтовая. Деревянный храм. Хозяин дома — плотный седой дядька с крепким рукопожатием и пронзительными глазами — художник-реставратор. Разговорились мы конечно о наличниках (он ими не гордится вовсе: делал по молодости, теперь собирается менять), но через минуту, как это всегда бывает с неспешными разговорами у калитки, речь потекла вдруг в совершенно ином направлении — о советских ограничениях на жильё.


…— Это сейчас ты строй что хочешь! А тогда — ты что!

— А что?
— Нельзя было! Конечно! Конечно!

— В смысле нельзя? — хмурюсь я. — Было что, какое-то постановление официальное, что нельзя строить большой дом?
— Было, было. Только негласное. — поясняет он. — Что не больше 65 метров общей площади. И не выше шести что ль… И когда ты вот только ткнулся лбом об эту стену, тогда тебе только говорят: «Низзя». О как.

— И как тогда? Ну вот вы начали строить больше, и?
— Я как ткнулся… Архитектор свой мужик был. Ну в общем… Литр коньяку. И… он мне говорит: «Да забирай ещё там метров двадцать. Обрежь соседей по самые эти… Головы. И всё твоё будет. Строй. А я говорю: «Ну как же, с соседями скандал будет?» А он: «Ну как хочешь.» Ну так в общем… Вот так вглубь леса и двигаемся потихоньку сами. Осваиваем. Возим песок с торфом. Нормальная земля получается.

Я сомневаюсь… Во-первых вообще верится с трудом в существование таких ограничений, да и общаясь столько лет, — думаю — уж наверное кто-нибудь упомянул бы о них наверное…  Уж где-то бы натолкнулся на них, вероятно, даже и не изучая специально советские всякие СНИПы… 


— А это здесь в области было такое, что 65 метров, или..?
— А нет-нет, это везде, по всему Союзу… — спокойно парирует он.
— Но стоят же здоровенные дома?
— Так то потом! А это же восемьдесят второй год!

Я пытаюсь припомнить площади квартир своих родственников, потом перебираю в памяти большие частные дома советского периода, таких не нахожу, но иду ва-банк:
— Но есть же дома большие и старше восьмидесятого года!
— Есть. Но это значит партийный народ! Это всё с заднего крыльца заносилось. А чтобы вот так вот, взять да и построить… Это вообще ни один директор не мог! Не имел права. За этим следили. 


Мы какое-то время молчим. Я перевариваю информацию, оставляю мысленную заметку погуглить. Когда надежды нет даже на энциклопедии, то верить остаётся только разговорам…

Солнце припекает и нагретая за день поверхность машины со всех сторон притягивает к себе слепней.  Мы оба с интересом наблюдаем, как они кружат, влетают и вылетают из открытых окон.

— Чего это они? — спрашиваю.

— Она тёплая, вот они к ней все. Им градусов тридцать пять — сорок надо.
— Так а забор вон металлический, тоже поди на солнце нагрелся?
Хозяин дома на секунду задумывается, потом, хорошо так улыбаясь, выдаёт:
— Так там ещё и вибрация идет! Они наверное думают, что живая!

Опять молчим.
Не тягостно, наоборот, неторопливо, размеренно. Тянем молчание вдумчиво, через соломинку. Мне всего не выспросить. Ему не рассказать обо всём… Солнце пригревает и лето чуть перевалило за половину. «Кризис середины лета» — когда ещё можно что-то успеть, если начать хотя бы теперь…


— Третий день у нас идет лето… — глядя на солнце и словно отвечая моим мыслям, вслух замечает он. — А так было то весна, то осень… Если лето запоздало, может и осень запоздает? Бог его знает. А в десятом году как… вот мы здесь сидели на лавочке, ночью было сорок два… Неба не было. Было серо-красное молоко такое… Вот днем в полдень всё заволакивало дымом. Вообще был караул. Я книги там зарывал в саду.

— Зарывали? Зачем? — туго соображаю я.

— Так гудело вот здесь прямо! — разводит он руками, показывая. —  Гудело, как самолет гудит! Кругом леса горели тут.

— А что если зарыть, то и в случае пожара выживут?

— Ну в песке-то им ничего не будет. — кивает он. — Думаем: «Дом-то — ладно, Бог с ним. А книги-то уж такие не купишь.»


Он распрямляется похрустывая суставами, берется рукой за воротный столб, вторую протягивает для рукопожатия.

— Так и что, — я тоже встаю, — пожар до вас не добрался?
— Нет, — пожимает он плечами, словно речь идёт о чём-то обыденном, — потом два раза крестным ходом сходили, ветер развернулся и туда ушел. Всё.


PS Вы наверное видели, что в два дня назад открылся краудфандинг на новый календарь «Наличники 2019»? Но вы возможно не знаете, что за первые же сутки было собрано 100% нужной суммы, так что теперь календарь точно увидит свет!

В качестве благодарности за поддержку проекта, вы там можете получить не только новый календарь, но и несколько коллекционных старых — вплоть до 2016-го года. И пазл с наличниками, на тысячу кусочков. И ещё открытки, да. Ссылка вот: planeta.ru/campaigns/nalichniki2019/comments! Заходите смело!

И знаете ещё что?.. Спасибо вам!

#НиДняБезСтрочки #ВПоискахНаличников #Моста #ИвановскаяОбласть #ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники

Память. Или дом кузнеца Кириллова в Кунаре.


…Осенью 2017-го года, мы, вместе с Олей и Алексеем, хозяевами мастерской «Миладочь» из Сербишино, и журналистом местной газеты, приезжаем в Кунару — по виду, довольно большую деревню,  на Старотагильском тракте — неглавной дороге, между Невьянском и Екатеринбургом. Наличники здесь почти на каждом доме, не такие, как соседних городах, со своими особенностями,  но у нас сегодня совсем другая цель: мы едем к дому Сергея Ивановича Кириллова, подобного которому нет на всём белом свете.

Дом этот, наверное единственный в России, имеет свою страничку в Википедии, фотографий его в сети полно, и я справедливо полагаю, что Лидия Харитоновна (жена резчика) туристов принимает раз по сто на дню. 


Стучимся.
Довольно долго стучимся, я уж было думаю, что нет никого, но калитка всё же отворяется, и являет нашему взору маленькую, сухонькую старушку в чёрном стёганом бушлате поверх красного, в цветочек, платья, и непременном белом платочке, укрывающем седые волосы. Против ожиданий, смотрит она на нашу шумную компанию, удивлённо и растерянно.


— Здравствуйте! Здравствуйте! — наперебой кричим мы. 
— Здравствуйте. — тихонько кивает бабушка.

— Дом какой красивый у вас!
— Это муж строил, — осторожно отвечает она. — Нету мужа уже…


Мы что-то шумим, восхищаемся, перебиваем друг друга:

— А давно? Красивый дом, какой! А почему он так придумал? А в каком году он начал строить?


Старушка смотрит растерянно, не знает на что отвечать. Говорит она чуть невпопад и очень тихо, нам же, напротив, приходится почти кричать: иначе каждый вопрос сопровождается её недоумённым взглядом и переспросом.
— Почти год уже уж, как нету его. Одна сейчас.

— А как звали мужа-то? — уточняет детали журналист.
— Сергей Иваныч. — тихонько выдыхает она.

— А как он умер-то? — неожиданно выдаёт Алексей.
— Так смерть видно пришла.  — мудро замечает хозяйка этого удивительного дома. — Он кузнец был.  — и загадочно добавляет: — Дак всякая погода-то была…

Мы переглядываемся… Энтузиазм понемногу спадает, стараемся прислушиваться.

— А можно вас сфотографировать? — спрашиваю. Она стоит прямо у калитки, и, на контрасте с невероятных размеров резными воротами, кажется ещё меньше ростом.

— Ой, да зачем? — отмахивается она вяло. — Вы хотите что ли? — искренне удивляет она своим вопросом, но не противится, поэтому следующие несколько секунд мы дружно щелкаем затворами, и только затем подходим ближе, продолжая расспросы.

Мысли у нас у всех у каждого о своём: журналист статью пишет, меня придавило резным великолепием, Алексей про резьбу, Оля… Оля среагировала первой:
— Тяжело вам одной? — Девушки всегда задают такие вопросы, до которых я б никогда не додумался.
— Так с чего? — неожиданно прямо смотрит на неё Лидия Харитоновна.  — Ни скотины, ничего сейчас не держу. Так-то с коровой всё со своей была. А счас никакой коровы уж нет… Чего тяжело… Вот мужа нет уже…

— Ну ничего, терпите, чё… Вот у меня тоже мой помрёт, как я буду без него жить?

Услышав это, Алексей посмеивается, а меня растягивает в улыбке: нечасто такое признание услышишь…


— А сколько лет он дом украшал, не помните?
— Всю жизнь, пока живой был. Прибежит из кузницы в мастерскую… Никого не нанимали никогда…

— А начал когда делать в каком году?

— Дак когда… сразу и начал… — снова удивительно ёмко отвечает нам бабушка.

Тут мы замечаем, что по крыше дома просечным железом выведены буквы: «Работа начата в 1954, закончена в 1967 в канун Великой Октябрьской Социалистической Революции», и вопрос снимается.


— А скажите, — спрашиваю, — можно ли к вам в дом зайти сфотографировать? Там печка у вас, говорят, необычная…

Но бабушка даже слышать ничего не хочет:
— Да ничего внутри.. Простая печка, русская печка… Там ничё такого нету… Всё на вулице. Вот двор ещё резной, зайдите если хотите.
Я с удовольствием захожу во двор, куда в этот же момент выходит, словно по заказу, и кошка.

— А это из какого дерева он резал? — Уважительно выведывает секреты Алексей.

— Да, сосна всё, дерево. Ну что, всё? — с надеждой спрашивает бабушка, собираясь уже прикрывать калитку. Но Оля вдруг вспоминает, что хотела спросить:

— Лидия Харитоновна, а правда, что Ройзман-то говорит, в прошлом году они красили тут… Они чё, красили тут у вас, или нет?

— Кто красил? — вскидывается на неё бабушка.
— Ройзман. Помогали вам покрасить дом?
— Не… никого не было… пусть даже не говорят…  — удивляется вопросу хозяйка, — никто даже не появлялся… Сами мы всё…

— А когда последний раз красили дом? — переспрашиваю я, удивлённо.
— Дак это… Года два ли, три ли… Мы с мужем красили сами всегда…

— То есть то, что Ройзман к вам приезжал с волонтёрами красил, это не правда?!
— Конечно нет! — заверяет нас она. — Откуда хоть вы взяли?

— А хоть краску-то привозил вам? — продолжаем допытываться мы.
— Да нет, всегда свою покупали…
— А сколько у вас уходит на краску-то? Много ведь надо красить? А кто помогает вам красить?
— Никто не помогал, сами красили…

Мы молчим растерянно и Лидия Харитоньевна, ещё немного понаблюдав за нами, затворяет калитку, оставив нас наслаждаться удивительным творением её мужа снаружи.


PS
«…Отец Сергея Ивановича, Иван Евдокимович, воевал в кавалерии и попал под Сталинград. Сохранилось несколько писем. Простые строчки: «воевать нечем. Здесь не только земля — вода горит. Похоже, не вернусь». Он пропал без вести. Поскольку не было похоронки, пенсию за него не платили. Вскорости умерла мать Сергея Ивановича: надсадилась на ферме. Остались они — четверо детей с бабушкой Анной. Выживали с трудом.»

«…самый страшный пожар случился в апреле 1970-го. Сгорело 22 дома по улице, огонь подошел вплотную к Сергею Ивановичу. Все бросились было в дом, вещи спасать, он встал на пороге, заорал на них и не дал вынести ни одной вещи из дома. Побежал к колодцу. А там была качалка, которую он сделал сам. И он встал на качалку, и все бегали с ведрами, отливали дом. А он качал и качал. Выкачал колодец до дна. И дом спасли. А вся улица сгорела.  Сергей Иванович потом сказал: «Если бы огонь подошел к дому, он зашел бы внутрь и там остался… Колодец этот выкопал дедушка Евдоким.»

Это два фрагмента из книги «Домик в Кунаре. Цветы и голуби кузнеца Кириллова». Авторства Евгения Ройзмана и Юлии Крутеевой. 

Сергей Иванович Кириллов умер семнадцать лет назад, в 2001-м году. В 2012-м и 2013-м годах Евгений Вадимович Ройзман, вместе с дочерью кузнеца Лидией Сергевной и волонтёрами, восстановили дом в Кунаре, весь до последнего квадратного сантиметра…

PS2
Уникальные фотографии дома с воздуха  — авторства Сергея @zamkad_life.

PS3 Календарь с наличниками на 2019-й год собрал на краудфандинге 100% меньше, чем за сутки! Присоединяйтесь: про него говорят, что это самый красивый календарь на свете! Ссылка — в описании профиля.

#ВПоискахНаличников  #Кунара #СвердловскаяОбласть #ДомоваяРезьба  #nalichniki #наличники

Календарь «Наличники 2019»

Друзья, встречайте!

Долгожданный и самый яркий!
https://planeta.ru/campaigns/nalichniki2019

И расскажите друзьям: когда мы побьём предыдущий рекорд, к каждому календарю будет ещё один бонус ;)

Вперёд к новым рекордам!
Гонка началась и новогоднее настроение начинается с наличников :)

Резные наличники России. Часть 61. Палех Ивановской области.

61 Палех

Продолжаем свою давнюю традицию складывать наличники в коллажи. И сегодня — Палех Ивановской области!

Палех — город уникальный: каждый десятый житель города — художник! Поэтому наличники тут конечно не могли быть ординарными!

Кстати завтра (1-го февраля) в 12.20 на радио «Маяк» (103.4FM в Москве) Анастасия Клёпова, PR-директор нашего виртуального музея наличников, будет рассказывать о недавней наличниковой экспедиции в этот прекрасный город, а также о его деревянном зодчестве и достопримечательностях. Включайте «Маяк»!

#наличники #nalichniki #деревянноезодчество #палех #окнадверимания
Читать далее «Резные наличники России. Часть 61. Палех Ивановской области.»