Казаки, свобода и Михаил Романов с гусями России

…В городе всегда было шесть — шесть семьсот… до семи тысяч человек, понимаешь, ну как тебе сказать

Женщина (образ которой почему-то совершенно на сохранился в моей памяти, а выдумывать ей новый было бы нечестно) останавливается сказать несколько слов о наличниках, но разговор, как это всегда и бывает, сразу идёт по ему одному ведомому руслу.

…—  В те давние времена, когда… — начинает она было, но вдруг осекается.
…— Вот у нас тут казачий край, казаки́…— даёт она себе второй шанс, но снова срывается на полуслове.

И лишь третья попытка начать рассказ становится успешной, да такой, что я потом с удивлением вспоминаю начало.
…— Ты может быть видел вот, туда дальше, там есть такой угловой дом, кирпичный, старый… И с той стороны — 25 лет октября — две чугунные двери — это была лавка, магазин… Видел угловой дом? Вот по этой улице, и вот оттуда снизу и вот туда вверх, и вот это спускается к Хопру, вот это назывался Астраханский Шлях! Астраханский шлях — повторяет она медленнее. — По этой улице одни лавки стояли. Везде значит вот это… у нас лавки стояли. Не было, вот ты знаешь вот каких-то там … бездельников! Все, каждый, занят был своим каким-то делом, вот понимаешь. Вот. И бабушка, вот она у меня, она рассказывала, грит, Нель, ну никто и никогда, говорит, в то время, при царе, кто хотел, грит, хорошо жить, они работали и — они понижает голос до заговорщицкого шёпота, будто говорить об этом опасно даже через сто лет — за-ра-ба-ты-ва-ли! А потом, грит, вот эти лодыри, пришли, — это мне так объясняет, — большевики-лодыри, грит пришли… вот у нас, говорит, дом, говорит. Рядом, такой же был состав семьи, как и у них. У нас все работали, они лежали на печи, вшей, говорит, по пузу гоняли. Вот. И потом, его, говорит, как самого бедного, выбрали председателем сельсовета. И они, говорит, пришли, и, говорит, нас обобрали — раскулачили, значит — абсолютно всё забрали. Вот. И говорит: «Кто хотел работать при царе, все работали! Все были при деньгах! Занятость была ну невозможная, я тебе скажу! Работы было вало́м, вот где хочешь! Летом — в поле, зимой ребята все уезжают, кто там… дядя имел, этих… ездовых лошадей в Москве, к нему ездили устраиваться. Ну как… устраиваться в качестве ямщика или как там, я не знаю. Вот. И говорит эта… кто не хотел ехать в Москву, тот, говорит, на маслодельне, ребята занимались, её братья́. Ну а девчёнки сидели-вязали. И это не было никаким вот заработком! Сейчас у нас бывает, что это единственный заработок, который женщине остался. А раньше — нет, это как про между прочим: на весеннюю ярмарку выйти, продать, купить себе ленты там, платочки эти, платья́ вот, понимаешь как…
— То есть не от нужды, а для удовольствия — успеваю вставить я, не с целью даже уточнить, а просто, чтоб дать ей дух перевести.
— Да, — выдыхает она, — да, да. И вот она мне много очень рассказывала, И вот понимаешь как, сейчас всё меняется!
— А она какого года рождения была? — перебиваю я бесцеремонно, но понимая уже, что это важно.
— Бабушка моя? Восемнадцатого!
— Так, подождите, как же она про царское время… — отматываю я, но собеседница снова перехватывает инициативу:
— А дед мой! Она замуж выходила, на тридцать три года её старше был. Дед дворянин был! Но он такой… это… с Курска. Он кончал Тимирязевскую академию при царе, вот, в 16-м году, и учился вместе с этим… с братом Михаилом… Братом Царя! И остались книги с дарственной подписью! Но бабушка, когда дед умер — меня не было, я училась тогда — подлабунились к ней тут с Воронежа, прикинь, по триста рублей эти книжки отдала! Вот меня до сих пор… Я училась в Харькове, и нам показывали фонд неприкосновенный — я училась в институте культуры — и такую же книгу показывают «Гуси России», меня аж затруси́ло, говорю: «Сколько эта книга стоит?», а они говорят: «Ей нет цены. Их всего девять экземпляров, значит, по близким друзьям была роздана». Ну ты представляешь! Я вот это вот… Я теперь ищу эти книги, но теперь невозможно найти этих людей. А ну — подлабунились и всё! Понимаешь как… Ну я тебя отвлекаю поди? — Вдруг меняет она тему. —  Ты ж чего-то фотографировал, тут, не местный?

— Да ну что вы, я рад пообщаться! Я как раз по старине вот… — показываю я на дом, у которого меня настиг этот вихрь воспоминаний и рассказов.
— А ну казаки́! — точно и не прерывалась, продолжает она. — У нас, если интересует тебя казачья история, есть человек, наш парень, который изучает. Он больше знает, чем у нас материалов в этом… в музее! Он вольный парень, то там работает, то тут, но казак! Там непонятно по какой линии и всё… И вот чё я тебе хочу сказать: никогда у нас здесь не было никаких рабов, ни крепостных, никого вот не было! При Потёмкине приехали сюда крепостить людей. Приехал он сам, здесь был Потёмкин. И был, между прочим, вот там, где этот дом сейчас обезобразили, где вот эта больница — диспансер — была. Именно в этом месте, говорят, вот эта была встреча. Приехали казаки́, приехали местные. Собрались. Говорят, приказ, там Екатерины, всё, рэ́ндэ-мэ́ндэ-балалайка-всё-щаз-будем-крепостить. А они ему говорят, (тут она замедляется и произносит чётко, выговаривая каждый слог): «Сколько. Ты. Хочешь.» Понимаешь? А с ним, говорит, маленький-плюгавенький был такой, картавенький, и он ему на ухо шепчет, и говорит, такую цену заломили, ну неподъёмную ни в каких отношениях! Они подумали… А! Три дня, — говорит! Они: «Не, за три дня не соберём.» На седьмой день здесь обозы привезли серебряных, золотых изделий, мехов, всего — и откупились! Вот. Понятно как! У нас только Садовка — их поменяли, в Тамбовской области на собак! Это единственное было село, но оно знаешь как, половина — крепостное, а половина вот казачья слобода. А так у нас тут в округе крепостных не было! Край Булавина! Булавиных знаешь?
— Нет — щурюсь я, высматривая, уж не смеётся ли она часом надо мной.
— Ты что! — удивляется она столь искренне, что отбрасываю все мысли о провокации. — Это атаман казачий! Это борец за свободу края! Потом Стеньку Разина — знаешь?
— Ну конечно!
— Ну его дядюшка, Никифор Черто́к, у нас тут был, набирал казаков! А «Тихий Дон» читал?

— Ну?

— А ну как там сказано: «Да как плохо Донским казакам! Да пошлите за хопёрскими, сразу дело будет выиграно!» — считались самыми такими злыми, жестокими и учёными в боевом искусстве! Так что вот, гуляй тут, дыши вольным воздухом! Здесь никогда не было никаких ни крепостных, ничего!

#ВПоискахНаличников #ниднябезстрочки #Новохопёрск #ВоронежскаяОбласть #ДомоваяРезьба #nalichniki #наличники

Игра, приближенная к реалиям

…в Новохопёрске много купеческих особняков с резьбой и по наличникам и над ними, форма самих зданий довольно простая, распространённая, но резьба хороша, в соседнем Борисоглебске такой нет, нет и в самом Воронеже. Снимаю до захода солнца, пока могу еще удерживать камеру на длинных выдержках. Затем достаю штатив и снимаю ещё. Улочки неширокие, народу никого, но вот в мой переулок заворачивают трое ребят с пивом. Разговор, слышный ещё их появления, стихает. Подходят ближе, смотрят.

Камера на штативе щёлкает трижды, последний кадр с выдержкой секунд на двадцать, теперь только жди, да отмахивайся от комаров. Поворачиваюсь.
— Ты это… зачем снимаешь? — спрашивает тот, что ближе ко мне. С вызовом, спрашивает, но без агрессии, как мне кажется.
— Я — наличники, — говорю. А сам про себя думаю: «вот он попросит показать сейчас свой дом, а там дом целиком, а не только наличники! Зачем сам так сказал?»
— А, старину… — чувствуется, что у него сразу пропал интерес к разговору. Повернувшись к друзьям он что-то говорит, они отвечают. От меня до них вроде недалеко, но воробьи прямо надо мной орут немилосердно, я ничего не могу разобрать. В этот момент камера щёлкает, я отвлекаюсь от парней, меняю настройки…

Парни тем временем прощаются, двое идут вниз по улице, тот, что спрашивал остаётся, подходит чуть ближе.
— Можно посмотреть?
— Конечно, — приглашаю его жестом: камера как раз завершила снимать и результат светится на экране.
— Норм, — кивает он. — Лучше чем есть. Пришлёшь фоточ?
Я не понимающе смотрю на него, он поясняет:
— Ну красивая фотка. Пришлёшь?
До меня доходит, улыбаюсь:
— Ну конечно!

Пока соединяю камеру с телефоном, пока сохраняю фотку, пока захожу вконтакт, пока подтверждаю запрос — разговорились.

Он не местный, к друзьям приехал из Воронежа, а завтра в Борисоглебск. Рассказываю ему, что был там ещё утром, и что город сильно изменился за десять лет. Не сказать, чтоб мне нравились эти изменения: был небольшой, тихий городок, а теперь там аж два огромных ТЦ, широченная улица, кафешки какие-то. Не то, чтоб плохо, просто мне нравилось то, что было, а теперь это совсем другой город…
.
— Тут власть поменялась несколько лет назад. Новый мэр, новые правила.
— Неужели, — говорю, — так сильно отличается?
Он хмыкает:
— Ты в Second Life играешь?
— Нет, — говорю, — а что?
— Да не суть. Там… Ну, короч, в Борисоглебске вообще всё поменялось. Асфальт новый положили, порядок навели, там хотя б не зазорно стало… А Sims знаешь?
— Да, — киваю, — эту видел.

Парень оживляется.
— Ну тогда ты поймёшь. Гляди, вот, как бы, ты сам мэр, ну в игре, такого… Вначале у тебя типа деревня, там лопухи и три калеки. Ну как это обычно вот в Симс: у тебя есть немного ресурсов и ты смотришь чего бы сделать, ну по эффекту. Вот положил, типа, дороги. Норм. Людей можно добавить. Потом там чего… три торговые палатки, поставил, чё-нибудь типа школа, дом культуры. Построили. Потом там жители загибаются без поликлиники, ну ты под неё место расчищаешь из брошенных домов: не пропадать же. Потом Пятёрочку ставишь, Магнит, — ну, как бы понимаешь, да?

Я представляю описанную картину — сам не раз думал о развитии городов в таком же примерно ракурсе. Мне в общем нравится эта аналогия, но я пока не пойму к чему он ведет. Киваю.
.

— Потом там чего… Там парк нужен, чтоб, типа, настроение у жителей лучше было. Разбил. Потом гостиницу, там чего ещё, автосервис, ну как обычно. Потом ты всё, упёрся в границу города, зато у тебя появляется… три этажа дом можно построить. Ну там расселение, все дела, опять ну. Не?
— Пока нет, — честно говорю я.

Он терпеливо повторяет мне последние несколько построек в абстрактном нашем городе, смотрит на меня. Я всё равно не понимаю.

— Ну в смысле, смотри: построил всю эту байду, чего там еще автосервис, администрацию, жэк там, чего ещё… Пожарную там, я не знаю… У тебя пробки. Ты чего делать будешь?
— Ты имеешь в виду дороги расширять? — догадываюсь я.
— А чего у тебя есть варианты? Всё сносить и делать дороги шире. И вся твоя культура идёт лесом.

Он задумчиво отхлебывает пива, протягивает бутылку мне, я с удивлением замечаю на ней отметку 0% алкоголя. Качаю головой, он делает ещё глоток.
..

— Можно такую игру норм сделать… Приближенную, типа, к реалиям. Что ты можешь дома построить за сто рублей, ну такие, как гараж. Можно из кирпича, или, как ты говоришь, такие, типа облик сохранить, но за тыщу. Выбирай как бы, на вкус и цвет… Норм игра бы вышла… Потом ещё, — я вижу, как он генерирует идею прямо сейчас, —  знаешь, типа, как элемент неожиданности, тебя кидают строители…
— И у тебя в центре двадцать лет стоит недострой? — весело перебиваю я. Хорошая игрушка, думаю, только банальная какая-то.

— Можно и так, но я говорю за другое… Чтоб, типа, дома свои они построили, а детсад — нихера. И ты типа: «Чё за дела?»… Или вот как у нас, знаешь наверное, находят какой-нибудь грёбаный никель… и у тебя вариант: дать добро, чтоб раскопали. Норм вариант кстати: налогов на двести лет и детсад будет. Ну или оставить как есть и каждый год напрягаться, где денег нарыть. Ты б чего выбрал?
— Ну я б оставил как есть и чего-нибудь придумал.
— Вот ты и проиграл, — смеётся он, — потому что вместо тебя просто поставят другого мэра.
Он перекладывает пиво в другую руку, протягивает ладонь мне.
— Ладно, давай, пошёл я.
.
И уже отойдя на несколько метров оборачивается и поднимая бутылку весело замечает:
— А чё, норм игра бы вышла!

#ВПоискахНаличников #ВоронежскаяОбласть #Новохопёрск #ДомоваяРезьба #nalichniki #наличники